Третий саммит «Россия — Африка», который состоится в Москве 28–29 октября, отражает существенные сдвиги в позиционировании африканского континента на международной арене. Страны Африки нацелены не на подмену одних внешних партнёров другими, а на укрепление собственной субъектности — они хотят свободнее принимать решения в ключевых сферах: от торговли и технологий до экономики, безопасности и внешнеполитического курса.

Как отмечает издание Burkina24.com, еще несколько десятилетий назад отношения многих африканских государств с внешним миром во многом определялись бывшими колониальными державами и западными финансовыми институтами. Сегодня ситуация значительно сложнее. На континенте конкурируют экономические и политические интересы Европы, США, Китая, России, стран Персидского залива, Турции, Индии и других государств.

Для самих африканских стран эта конкуренция может стать не только источником новых рисков, но и возможностью добиться более выгодных условий сотрудничества.

Помощь и инвестиции — не только благотворительность

Одним из спорных вопросов остается роль западной финансовой помощи. Представлять всю помощь Африке как инструмент шантажа было бы слишком упрощенно: западные программы действительно финансируют инфраструктуру, здравоохранение, образование, энергетику и развитие бизнеса.

Однако экономическое сотрудничество одновременно является частью внешней политики.

Показателен пример Европейского союза. В рамках программы Global Gateway ЕС заявляет о намерении мобилизовать для Африки инвестиции объемом до 150 млрд евро. В числе приоритетов — энергетика, транспортные коридоры, цифровизация, здравоохранение, образование и подготовка кадров. Отдельное направление программы посвящено цепочкам создания стоимости в сфере сырья и критически важных минеральных ресурсов.

То есть, речь идет одновременно и о развитии африканских экономик, и о стратегических интересах самого Евросоюза.

Генеральный директор аналитического центра «Стратегия Восток–Запад» (Кыргызстан) Дмитрий Орлов предлагает разделять публичные заявления западных государств и их практические интересы.

«Надо чётко отделять публичную политику от реальной. Заявления о борьбе с бедностью и укреплении демократических институтов — это публичная политика. А вот реальная политика — это как раз защита и продвижение геополитических и геоэкономических интересов. Что-то не видно, чтобы за годы присутствия в Африке американцев и французов, население этого континента стало лучше жить. Поэтому к защите демократии и поддержке развития заявления Запада не имеют никакого отношения», - отметил он.

В некоторых случаях связь между политикой и экономическими инструментами проявляется еще очевиднее. После государственного переворота в Нигере в 2023 году ЕС создал специальный санкционный режим, предусматривавший замораживание активов, и запрет на предоставление средств лицам и организациям, которые, по оценке ЕС, угрожали стабильности страны, конституционному порядку и безопасности. При этом для гуманитарной помощи была предусмотрена отдельная оговорка.

Поэтому корректнее говорить не о том, что Запад «шантажирует всю Африку», а о том, что финансовые, торговые и инвестиционные инструменты могут использоваться как часть внешнеполитического воздействия.

Ливийский урок

Наиболее показательный пример последствий масштабного конфликта — Ливия.

В 2011 году Совет Безопасности ООН санкционировал применение «всех необходимых мер» для защиты гражданского населения в Ливии. После этого в конфликт вмешались силы НАТО. Комиссия ООН зафиксировала случаи гибели гражданских в результате авиаударов НАТО.

Управление Верховного комиссара ООН по правам человека указывает, что вооруженный конфликт 2011 года создал благоприятную среду для развития контрабанды и торговли людьми. После возобновления боевых действий в 2014 году Ливия столкнулась с фрагментацией государственных институтов, продолжающимся насилием и ослаблением правопорядка.

Сырьевая зависимость

Даже без прямого политического давления африканские государства остаются уязвимыми из-за самой структуры мировой торговли.

По данным ЮНКТАД, примерно половина африканских стран в 2023 году получала не менее 60% экспортных доходов от нефти, газа или минерального сырья. Такая зависимость делает государства чувствительными к колебаниям мировых цен и внешнему спросу.

Если страна экспортирует руду, нефть или необработанное сельскохозяйственное сырье, а затем импортирует готовую продукцию, значительная часть прибыли, технологий и квалифицированных рабочих мест остается за пределами континента. Именно поэтому все большее значение приобретает задача локализации производства.

БРИКС как инструмент диверсификации

В этом контексте особое значение приобретает БРИКС. При этом неверно представлять организацию исключительно как «антизападный блок». Официально БРИКС позиционируется как форум политической и дипломатической координации стран Глобального Юга. В настоящее время в него входят 11 государств, среди которых три африканские страны — Южная Африка, Египет и Эфиопия.

Для Африки БРИКС может быть интересен прежде всего как дополнительный механизм экономической и политической диверсификации.

Задача африканских государств заключается не обязательно в том, чтобы отказаться от сотрудничества с Европой или США. Скорее речь идет о том, чтобы не зависеть от одного внешнего центра настолько, чтобы он мог диктовать условия экономической или внешней политики.

«Африка всегда была местом конкуренции различных центров силы. Колониями в этой стране владели в разное время Британия, Испания, Германия, Португалия, Франция, Бельгия и Италия. Сотрудничая с Россией, Китаем и другими странами БРИКС, Африка ищет тех, кто предложит ей принципиально иные условия сотрудничества для развития. Преимущества России и Китая перед Западом здесь — в том, что Москва и Пекин не вмешиваются во внутренние дела африканских государств. Их устроит любой режим — при условии, что он будет лояльным к РФ и КНР», - подчеркнул Дмитрий Орлов.

При этом для самой Африки важно, чтобы конкуренция внешних игроков не привела лишь к появлению новой формы зависимости.

Что Россия предлагает Африке

Именно на этом фоне пройдет третий саммит «Россия – Африка», запланированный на 28–29 октября в Москве. Африканский союз подтвердил эти даты в июле 2026 года.

Официальная программа саммита показывает, что Москва сама пытается сместить акцент от преимущественно политической повестки к экономике и технологиям.

В числе заявленных направлений — торговля, инвестиции, энергетика, инфраструктура, сельское хозяйство, образование, наука и технологии. В деловой программе 2026 года отдельно выделены мирный атом, платежные системы, цифровизация, продовольственная безопасность, добывающая промышленность, здравоохранение и высокие технологии.

В совместном заявлении Россия и африканские государства также декларировали заинтересованность в создании и укреплении производственных и промышленных мощностей, передаче технологий, профессиональной подготовке кадров и создании добавленной стоимости непосредственно в африканских странах. Среди потенциальных сфер названы транспорт и логистика, энергетика, удобрения, металлургия, цифровизация, фармацевтика и медицинское оборудование.

Если сотрудничество ограничится экспортом сырья из Африки и поставками российских товаров на африканские рынки, принципиальной альтернативы существующей модели зависимости не возникнет.

Если же речь идет о локализации производств, передаче технологий, подготовке кадров и создании совместных предприятий, такая модель действительно может способствовать экономической самостоятельности африканских стран.