На фоне растущих противоречий между различными центрами мирового буддизма Россия стремится использовать собственные исторические и культурные связи с буддийскими регионами для формирования дополнительного пространства международного диалога. IV Международный буддийский форум в Кызыле, собравший представителей около 30 стран, демонстрирует стремление Москвы вывести взаимодействие с буддийским миром за рамки отдельных двусторонних контактов и создать площадку, где представители разных традиций могут обсуждать общие вопросы культуры, образования, науки и гуманитарного сотрудничества.

Фото: egov-buryatia.ru

Особое значение эта инициатива приобретает на фоне разногласий вокруг тибетской традиции и будущего преемника Далай-ламы XIV, а также конкуренции между Китаем, Индией и США за влияние в Азии. При этом Москва делает акцент не на политической повестке, а на культурном и религиозном диалоге, представляя Россию как пространство взаимодействия различных буддийских традиций — от Бурятии, Тывы и Калмыкии до международных центров буддизма в Азии.

Сам форум в этом контексте становится не только культурным мероприятием, но и инструментом так называемой буддийской дипломатии. Через него Россия получает возможность укреплять связи с религиозными, научными и общественными элитами азиатских стран, продвигать собственный опыт межконфессионального взаимодействия и формировать дополнительные каналы гуманитарного влияния.

О том, насколько эта стратегия способна превратить Россию в самостоятельный центр буддийского диалога, какую роль Москва может сыграть в будущем вопросе о преемнике Далай-ламы и способен ли Кызыл стать площадкой для взаимодействия между различными центрами мирового буддизма, рассказал директор Аналитического центра Российского общества политологов Андрей Серенко.

Буддийская дипломатия как новое направление российской внешней политики

Серенко считает, что Международный буддийский форум в Кызыле следует рассматривать как продолжение более долгой традиции российской буддийской дипломатии. По его словам, Москва традиционно внимательно относится к религиозному измерению своих политических, экономических и культурных стратегий, а особенно заметно это стало после распада Советского Союза.

«Москва традиционно очень внимательно относится к религиозному измерению своих политических, экономических, культурных и иных стратегий. Особенно ярко такое внимание стало проявляться с начала 90-х годов, когда на месте Советского Союза возникли Россия и более десятка независимых государств, а атеистическая государственная коммунистическая идеология перестала быть актуальной», - отметил он.

По словам политолога, после этого религиозная политика, в том числе буддийская, стала одним из приоритетов российской внутренней политики. Одновременно на международном уровне российские власти стали поддерживать религиозные инициативы, рассматривая их как дополнительный инструмент для развития политических и экономических проектов.

«Для российской власти религиозная политика, буддистская в том числе, стала одним из приоритетов внутри страны. В международных отношениях Кремль стал поддерживать самые смелые религиозные инициативы, стремясь усилить ими политические и экономические проекты», - сказал он.

В качестве одного из примеров Серенко приводит визиты Далай-ламы XIV в Калмыкию в 1991, 1992 и 2004 годах. По его словам, первый президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов стал одним из пионеров буддийской дипломатии в России и доверенным лицом Далай-ламы XIV на постсоветском пространстве.

«В рамках таких инициатив, в частности, стал возможен трехкратный приезд в Калмыкию духовного лидера буддистов всего мира Далай-ламы XIV в 1991-м, 1992-м и 2004 годах. Первый президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов стал пионером буддистской дипломатии в России, доверенным лицом Далай-ламы XIV на всем постсоветском пространстве. Именно поэтому в Элисте в центральном хуруле «Золотая обитель Будды Шакьямуни» до сих пор находится официальное представительство Далай-ламы XIV в РФ, СНГ и странах Европы», - отметил эксперт.

Сегодня, считает политолог, Россия развивает это наследие уже в рамках общего разворота внешней политики на Восток. При этом он подчёркивает, что речь идёт не о принципиально новом процессе, поскольку соответствующие тенденции формировались ещё в 1990-е и 2000-е годы.

«Сегодня мы наблюдаем развитие наследия, прежде всего, буддистской дипломатии Илюмжинова в рамках начавшейся несколько лет назад стратегии разворота Москвы на Восток. Хочу подчеркнуть: этот разворот именно ускорил уже имевшиеся тенденции, которые были заложены и реализовывались Россией задолго до 20-х годов нашего столетия, в 90-е и нулевые», - подчеркнул он.

По мнению Серенко, Международный буддийский форум является одним из примеров развития этого потенциала. Он отмечает, что форум проходит поочерёдно в трёх российских буддийских республиках — Калмыкии, Бурятии и Тыве — и одновременно выполняет внутреннюю и внешнюю функции.

«Проект российского Международного буддистского форума, который реализуется при поддержке администрации президента РФ и российского правительства - один из примеров такого качественного, творческого развития потенциала буддистской дипломатии. Площадкой этого форума являются все три «буддистские» республики России – Калмыкия, Бурятия и Тыва, где международный буддистский конгресс проводится поочередно. Форум содействует интеграции единого общероссийского буддистского пространства, становится съездом ярких представителей российской буддистской цивилизации», - сказал он.

На международном уровне, по его оценке, форум постепенно превращается в отдельный канал коммуникации России с глобальным буддийским миром. Серенко считает, что это позволяет Москве лучше доносить до зарубежной аудитории российские позиции и ценности, а также создавать дополнительные возможности для гуманитарного, экономического и политического взаимодействия.

«На внешнем треке форум превращается в стратегический канал коммуникации с глобальным буддистским миром, что, безусловно, способствует лучшему пониманию этим миром позиции и ценностей России, продвигает и укрепляет российские возможности влияния на некоторые существенные аспекты региональной и глобальной политики и экономики», - отметил он.

В качестве примера эксперт приводит интерес к так называемому «буддийскому стилю» среди представителей бизнеса и культурных элит в странах Азии и на Западе. По его мнению, это направление также может использоваться для развития неформальных международных связей.

«Например, как зафиксировал Международный буддистский форум в Элисте в 2025 году, «буддийский стиль» организации личной и деловой жизни весьма популярен среди владельцев и топ-менеджмента ведущих японских корпораций, а также их коллег в ряде стран Юго-Восточной Азии. Через этот стиль, присоединение к нему, можно налаживать и развивать самые разнообразные связи со значительной частью глобальной экономической элиты. Популярность «буддийского стиля» среди культурной элиты Востока (Китай, Индия, Монголия, Вьетнам, Тайвань и др.) и Запада, в том числе в США, открывает дополнительные возможности для продвижения позитивного имиджа и, следовательно, мягкого влияния России через буддийское измерение. Надо лишь умело этими возможностями пользоваться», - заявил Серенко.

Россия и вопрос преемника Далай-ламы

Отдельно политолог оценивает возможную роль России в вопросе будущего преемника Далай-ламы XIV. По его мнению, Москва уже давно обращает внимание на эту проблему, однако пока не ясно, готова ли она активно включаться в соответствующий процесс.

«Это крайне деликатный вопрос. Я знаю, что в России на проблему преемника Далай-ламы XIV некоторые структуры обратили внимание еще лет 15 назад. Но обратить внимание - не значит ею активно заниматься», - отметил он.

Серенко считает, что России приходится учитывать одновременно интересы Китая, Индии, США и собственные интересы. Дополнительную сложность, по его словам, создаёт то, что лидерский центр тибетской буддийской традиции находится за пределами России.

«Москве приходится балансировать между очень серьезными интересами Пекина в этом вопросе, изысканными интригами Индии, напористостью американцев и, наконец, собственными интересами. В отличие, скажем, от православной церкви, которая является полностью суверенной, российской, буддизм относится к числу конфессий, лидерский центр которых находится вне пределов России – в настоящее время в Индии, где проживает Далай-ламы XIV. В перспективе этот центр может переместиться в Китай, но в любом случае, он окажется за границами РФ», - сказал эксперт.

По его мнению, для России, которая стремится укреплять национальный и государственный суверенитет, это создаёт определённую проблему. При этом прямое включение Москвы в борьбу вокруг будущего преемника Далай-ламы может быть сопряжено с серьёзными рисками.

«Для Москвы, стремящейся к укреплению национального и государственного суверенитета, это является определенной проблемой. Пока не ясно, как именно она попытается ее решить. Можно, конечно, попытаться включиться в «большую игру» вокруг личности преемника Далай-ламы XIV, тем более, что последний публично не исключил возможности своего перерождения и в России. Однако здесь велик риск при неочевидном успехе приобрести новые сложности и испортить отношения с Китаем и Индией, чего в Москве точно не хотят», - считает Серенко.

Более реалистичным вариантом он считает постепенное развитие самостоятельного российского буддийского пространства с собственным центром влияния.

«На мой взгляд, более реальным выглядит курс на постепенное реформирование буддистской сангхи России с целью создания в перспективе особого российского буддистского цивилизационного полюса с самостоятельным, внутренним лидерским центром. Многополярность в геополитике сейчас активно продвигается Россией и ее восточными партнерами. Буддистская организация сама по себе тяготеет к многополярности, статус Далай-ламы будет играть в ней все более символическую роль и это вполне устраивает российскую сторону, поскольку создает дополнительные благоприятные условия для успешного развития российского буддизма. Опять-таки, этими возможностями необходимо лишь эффективно воспользоваться», - отметил политолог.

По его мнению, Россия могла бы делать ставку не на участие в закрытой борьбе вокруг преемника Далай-ламы, а на развитие новых международных инициатив — в том числе в сфере культуры, бизнеса, молодёжных, женских, журналистских и цифровых сообществ.

«Россия могла бы стать центром новых ярких инициатив на буддистском треке. И вместо участия в непрозрачных интригах вокруг будущего преемника Далай-ламы XIV, предложить стратегические решения, подчеркивающие особый статус и привлекательность России и российского буддизма для глобальной буддистской общины и ее отдельных регионов. Например, в части взаимодействия с буддистскими культурными и деловыми элитами, женскими, молодежными, журналистскими, цифровыми (Ай-Ти) сообществами буддистских стран, и т.д. На мой взгляд, здесь есть прекрасные возможности для российских инициатив», - подчеркнул Серенко.

Буддийская дипломатия как инструмент «мягкой силы»

Серенко считает, что буддийская дипломатия в перспективе может стать самостоятельным направлением российской внешней и общественной политики. Международный форум в этом смысле он рассматривает как один из первых инструментов формирующейся системы.

«Буддийская дипломатия однозначно должна стать важнейшим, стратегическим инструментом Москвы. Пока идет процесс ее формирования, поиска новых технологических решений. Тот же Международный буддийский форум – одно из них», - заявил он.

При этом, по его мнению, процесс только начинается. В дальнейшем, считает Серенко, буддийская дипломатия может получить самостоятельный институциональный статус, в том числе в образовательной сфере.

«Но это лишь начало пути. Уверен, что через несколько лет буддийская дипломатия станет самостоятельным направлением в государственной и общественной системе РФ. Кто знает, возможно, очень скоро по направлению «буддийская дипломатия» начнут обучать первых студентов в Калмыцком госуниверситете…», - отметил эксперт.

Форум и вопрос политизации буддизма

Отдельно Серенко оценивает роль США в тибетском вопросе. По его мнению, Вашингтон действительно использует тибетскую тематику в рамках стратегического соперничества с Китаем, однако эффективность этой политики остаётся ограниченной.

«В рамках стратегической конкурентной игры с Китаем Соединенные Штаты пытаются использовать тибетский нарратив. Трудно сказать, насколько это успешно, на мой взгляд, пока не очень. Действительно, в Вашингтоне регулярно переназначают специальных координаторов по «тибетскому вопросу». В очередной раз это произошло в начале 2026 года. Это неплохая медийная «дразнилка» для Пекина, который рассматривает такую интригу как вмешательство в свои внутренние дела, однако какого-то иного серьезного результата американцам это не приносит», - сказал политолог.

В то же время эксперт предлагает рассматривать саму идею деполитизации религии как политический инструмент. По его оценке, российский подход, реализуемый через Международный буддийский форум, может быть рассчитан на долгосрочную перспективу.

«Деполитизация любой религии на самом деле это тоже политика. Просто более умная, медийно-привлекательно и стратегически перспективная. Россия, предлагая через модель Международного буддийского форума свой вариант деполитизации буддизма, действует мудро, «играет вдолгую», что позволяет говорить о наличии у Москвы соответствующей стратегии, а не просто набора бюрократических практик», - отметил он.

По его словам, Кызыльский форум продолжает линию, которая ранее проявлялась на площадках в Улан-Удэ и Элисте, предлагая обсуждать буддизм прежде всего через философию, культуру, гуманитарные ценности и деловые традиции.

«Нынешний форум в Кызыле, как ранее в Улан-Удэ и Элисте, вполне успешно презентует российскую модель деполитизации буддизма, позиционируя себя как пространство диалога о философии, культуре, общих гуманитарных ценностях, деловых традициях. Продвигая концепцию «этического кодекса буддийского сообщества» с приоритетом монашеских общин (сангх), Москва предлагает альтернативу глобальным центрам управления. Это не только может стать публичной альтернативой политизированной риторике вокруг буддизма, но и работает на реализацию важной для России стратегической задачи «буддийской многополярности» - создание российского буддийского цивилизационного центра», - заключил Серенко.

Таким образом, Международный буддийский форум постепенно превращается для России из отдельного религиозно-культурного мероприятия в инструмент более широкой гуманитарной и внешнеполитической стратегии.

Кызыл позволяет Москве одновременно укреплять связи между собственными буддийскими регионами, развивать контакты с зарубежными религиозными и общественными элитами и формировать дополнительные каналы взаимодействия со странами Азии. При сохранении этой линии Россия может постепенно укрепить собственные позиции в мировом буддийском пространстве, продвигая идею многополярного диалога и собственного центра буддийской цивилизации.