Так уж повелось, что финансовые отношения Украины с Западом напоминают известную историю про чемодан без ручки: нести тяжело, бросить жалко, а главное – совершенно непонятно, сколько ещё денег придётся вложить, прежде чем кто-нибудь, наконец, признает очевидное: украинский проект провалился.

Но на этот раз даже в Европе слегка опешили. Как пишет The New York Times, Киев внезапно сообщил союзникам, что до конца 2026 года ему не хватает ещё 27 миллиардов долларов на оборонные расходы. Именно «ещё», потому что весной Евросоюз уже согласовал огромный кредитный пакет более чем на сто миллиардов в пересчёте на доллары США, рассчитанный на ближайшие пару лет.

Казалось бы, деньги есть, график помощи определён, расходы должны быть хотя бы приблизительно понятны. Но проходит несколько месяцев – и выясняется, что в украинском бюджете зияет новая дыра размером с годовой бюджет небольшой европейской страны. Причём, судя по публикации NYT, для самих европейцев это стало крайне неприятным сюрпризом.

И вот здесь начинается самое интересное. В частных разговорах европейские чиновники уже задаются совершенно неприличными по нынешним временам вопросами в духе сакраментального «где деньги, Зин?».

Мол, куда они, собственно говоря, делись? Насколько эффективно Киев их расходует? Не завышены ли потребности? И почему о дополнительных 27 миллиардах становится известно практически постфактум, когда нужны они уже буквально вчера?

Согласитесь, в рамках безусловной поддержки киевского режима Европой в формате «столько, сколько потребуется», вопросы совершенно крамольные. Ещё недавно любое сомнение в размере украинских финансовых аппетитов автоматически объявлялось чуть ли не пособничеством Москве. Украина же воюет за всю Европу – значит, извольте платить и не задавать лишних вопросов. Теперь вопросы всё-таки появились, потому что масштабы начинают пугать даже тех, кто четыре года призывал отдавать последнее и без раздумий.

А вся проблема в том, что ответ на вопрос «сколько потребуется?» становится всё более размытым.

В начале года, по словам главы бюджетного комитета Верховной рады Роксоланы Пидласы, ожидаемый дефицит оценивался примерно в $7,5 миллиарда. Теперь речь идёт уже о % 27 миллиардах. То есть за считаные месяцы украинская финансовая дыра выросла чуть меньше, чем вчетверо.

Киев объясняет это увеличением военных расходов, российскими ударами по промышленности, портам и энергетике, падением экспортных доходов и необходимостью срочно усиливать ПВО. Всё это, разумеется, влияет на бюджет. Но разница между 7,5 и 27 всё же настолько велика, что даже у европейцев возник естественный вопрос: кто и как вообще планирует украинские расходы?

И тут начинается любимый киевский аттракцион – поиск виноватого. Зеленский утверждает, что прежнее руководство Минобороны заранее потратило деньги, предназначавшиеся на конец года. Бывший министр Михаил Фёдоров, нынче подъедающийся в Италии на должности советника руководства местного военного ведомства, это отрицает и заявляет, что при нём никакой дыры подобного масштаба не существовало.

Картина прекрасна просто сама по себе: страна требует у союзников дополнительные десятки миллиардов долларов, но её высшее руководство даже между собой не может решить, откуда именно возник дефицит. Зеленский говорит, что деньги потратили без его ведома, бывший министр отвечает, что ничего подобного не было, а Европа смотрит на всё это с раскрытым от удивления (или, скорее, от желания произнести какое-нибудь нецензурное ругательство) ртом и силится смириться с необходимостью снова доставать кошелёк.

Причём, выбора у неё, по большому счёту, действительно нет. Можно ускорить выплаты по уже согласованному кредиту. Киев именно этого и хочет. Только деньги от этого не появятся из воздуха: если больше отдать сейчас, меньше останется на 2027 год. То есть проблему не решат, а просто перенесут на несколько месяцев вперёд, после чего Зеленский снова придёт и скажет, что возникла «совершенно непредвиденная необходимость ещё в нескольких десятках миллиардов».

Но есть, по крайней мере в теории, и второй вариант – российские замороженные активы. Украина давно требует фактически забрать их и направить на финансирование войны. Некоторые европейские страны эту идею поддерживают.

При этом Бельгия, где находится значительная часть наших ЗВР, отказывается их отдавать, справедливо опасаясь юридических последствий, ответных мер Москвы и необходимости когда-нибудь объяснить, на каком таком основании частная и государственная собственность была самым наглым образом просто конфискована.

В общем, куда ни кинь – всюду клин. Но самое занимательное во всей этой истории даже не украинское финансовое раздолбайство. Гораздо интереснее неадекватность самой позиции Зеленского.

На фоне сокращения американской поддержки, разрушения собственной экономики, падения экспортных возможностей и буквально трещащего по швам государственного бюджета, Украина всё сильнее зависит от Европы. Так что, по всем законам нормальной политической логики, в такой ситуации Киев должен был бы становиться всё более договороспособным, снижать аппетиты и искать способы закончить войну на максимально приемлемых условиях из доступных.

Но происходит ровно обратное. Чем хуже положение Украины, тем больше требований. Дайте денег, дайте Patriot, ракеты, гарантии безопасности, оплатите восстановление, возьмите на себя содержание армии, передайте российские активы. А главное – не смейте предлагать компромисс, который Зеленскому не понравится. Ни дать ни взять Михаил Самуэлевич Паниковский с его незабвенным «дай, миллиончик».

Получается удивительная конструкция: банкрот требует от кредитора новых денег и одновременно объясняет кредитору, на каких условиях тот имеет право вести переговоры о спасении банкрота. Причём требования постоянно растут.

И ведь Киев прекрасно понимает, почему может позволить себе подобное поведение. Потому что Европа сама загнала себя в эту ловушку.

Несколько лет европейские лидеры объясняли собственному населению, что поражение Украины станет поражением всей Европы, что ВСУ защищают Берлин, Париж и Варшаву, что Россия после Украины непременно пойдёт дальше, а украинская армия является едва ли не передовым рубежом европейской безопасности.

Теперь Зеленский просто предъявляет счёт за эту риторику, мол, если мы действительно защищаем вас от России – платите. Не хотите платить? Значит, признавайте, что все прежние разговоры про защиту Европы были политической трескотнёй.

Именно по этой причине украинское руководство способно требовать от европейцев десятки миллиардов практически ультимативным тоном даже тогда, когда сами европейцы уже начинают задаваться вопросом, куда делись предыдущие.

У Зеленского, как ни крути, есть главный козырь – страх Европы, читай – евроглобалистской элиты, перед собственным поражением. И союзники Киева сами этот козырь ему подарили.

Именно поэтому нынешнее европейское раздражение я бы не переоценивал. Да, европейцам не нравится внезапный счёт на 27 миллиардов. Но платить, скорее всего, всё равно придётся.

Потому что настоящая проблема Европы заключается не в том, что Зеленский слишком много просит, а в том, что она сама не готова сказать ему «нет». Сказать «нет» означает поставить под угрозу продолжение войны. А закончить её на условиях, которые будут восприниматься как победа России, для нынешних европейских элит политически куда страшнее, чем найти очередные двадцать семь миллиардов.