Имя Данила Корецкого не нуждается в представлениях, он широко известен в России и за рубежом. Но больше всех гордятся своим земляком ростовчане. Многие, в том числе и журналисты нашей редакции, – поклонники его литературного творчества.

Полковник милиции в отставке, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, почётный сотрудник МВД России – это заслуги на поприще юриспруденции. В научном арсенале Данила Аркадьевича – свыше 250 научных трудов, он создатель нового междисциплинарного учения об оружии «Криминальная армалогия».

Корецкий – автор более 70 художественных произведений, изданных тиражом свыше 20 миллионов экземпляров, неоднократно переведённых за рубежом. Многие экранизированы, фильмы и сериалы по книгам Корецкого знают любители кино.

Сегодня мы попросили Данила Аркадьевича поговорить еще об одной очень важной стороне его деятельности – общественной, милосердной и очень противоречивой. Речь пойдет о региональной комиссии по вопросам помилования, которую Корецкий возглавляет восемь лет, а работает в ней более 20-ти. Как устроена работа комиссии, кого нельзя помиловать, какова психология преступников и многое другое ученый-криминолог рассказал «Южной службе новостей».

– Данил Аркадьевич, в обычной жизни нам иногда приходится прощать. А как устроено «прощение» на уровне государства?

– В марте 2002 года Ростовская область приняла в исполнение приказ президента России о создании Комиссии по вопросам помилования в регионах. С того времени на Дону рассмотрено более 2,5 тысячи ходатайств осужденных, из которых рекомендовано к помилованию 115 человек, помиловано президентом 23 (в этом году помиловано еще двое, всего – 25 человек) . В статистике такая динамика называется «воронкой» – на входе большая цифра, при вводе отборочных критериев она уменьшается, и на выходе имеет куда более скромный вид. Так и здесь. Заключённые хотят выйти на волю, условно осуждённые – снять судимость, отбывшие наказание – избавиться от штрафов… У каждого свои доводы, своя аргументация, иногда курьёзная, например: «Я бы не стал обращаться за помилованием, если бы не необходимость скорейшего освобождения». Или: «Я сидел при Хрущеве, я сидел при Горбачеве, я сидел при Ельцине, но за помилованием обращаюсь именно к вам!».

– У этого осужденного, наверное, настольная книга – «Золотой теленок»…

– Вряд ли… В местах принудительного содержания есть грамотные люди, книгочеи, которые за небольшой гонорар и выполняют работу «составителей прошений». Когда-то я прочёл уникальный документ: жалобу крупного расхитителя на неправильные выводы судебно-психиатрической экспертизы. Уникальность ее состояла в том, что она была исполнена и в прозе, как, собственно, все жалобы, так и в стихах, причём неплохо написанных и сохранивших первоначальный смысл.

Но курьезов в прошениях гораздо меньше, чем приукрашательств своей личности и деяний. Например, молодой насильник, совершивший циничнейшим образом своё гнусное преступление писал: «Конечно, изучив материалы дела, у вас может сложиться превратное мнение обо мне, но уверяю, что оно ошибочно…»

Вот это лишь некоторые детали, объясняющие вышеуказанную статистическую «воронку».

– Данил Аркадьевич, недавно вы награждены медалью «За доблестный труд на благо Донского края» с формулировкой «За многолетнюю эффективную деятельность по реализации в Ростовской области конституционных полномочий Президента Российской Федерации по помилованию». Как расшифровать понятие этой деятельности?

– Правовые механизмы помилования мало кому известны, кроме специалистов: в основном, люди об этом не задумываются.

Между тем Комиссия по вопросам помилования является низшим звеном прямой вертикали президентской власти. В отличие от ряда инстанций и должностных лиц – исправительных учреждений, инспекций, аппарата Федеральной службы исполнения наказаний, отдела по вопросам помилования Правительства Ростовской области, которые осуществляют техническую подготовку документов к ходатайству о помиловании, мы – первое звено, принимающее предварительное, юридически значимое решение – поддержать заявителя, или нет. Следующее звено рассматриваемой вертикали – губернатор Ростовской области, который принимает тоже предварительное, юридически значимое решение, утверждая, или не утверждая заключение Комиссии. Расхождений у нас нет: за 20 с лишним лет в регионе сменились три главы, и не было ни одного случая несовпадения мнений. Далее документы направляются в Администрацию Президента Российской Федерации, который и принимает окончательное юридически значимое решение!

Фото: Правительство Ростовской области

– Комиссия работает в соответствии с положением, которое утвердил Президент страны. Но в нем нет четких критериев для принятия решений. Есть ли у вас собственные ориентиры?

– Во-первых, важен характер совершенного деяния, его общественная опасность, личность виновного. Если речь идет об убийстве или, например, о дорожно-транспортном происшествии, повлекшем несколько жертв – вроде отбыл виновный часть срока, вроде ведёт себя хорошо: аккуратен, приобрёл профессию швеи-мотористки, спальное место содержит в порядке… Исправился? На свободу с чистой совестью? Но есть неприятный вопрос: а потерпевший ожил? Его семья забыла произошедшее? Можно считать, что «ничего не было»? Кто и как ответит на эти вопросы? Есть хорошая поговорка: «Добрым быть легко, справедливым трудно!» Хотя каждый по-своему понимает доброту и справедливость.

До 2002 года в стране существовала одна Комиссия по вопросам помилования. Возглавлял ее известный писатель. С 1992-го по 2001 год Комиссия по помилованию при Президенте России помиловала почти 70 тысяч осужденных. За одно заседание они рассматривали 400 ходатайств – прикиньте, сколько времени уходило на одно? Почти по всем принимали решения о поддержке. Убийства, бандитизм, похищение человека, разбой – «рекомендовать к помилованию!» Одно своё интервью писатель назвал так: «Убийцы – самые несчастные люди!» А для меня, самые несчастные люди - это жертвы преступлений и их близкие. Может, потому, что я выезжал на места происшествий и беседовал с вмиг осиротевшими или иным образом пострадавшими людьми.

В то время я, давая интервью и касаясь этой темы, объяснял журналистам, что направленность правоприменительной и гуманитарной деятельности определяется уголовной политикой государства: изменится уголовная политика, изменится и практика помилования. Так и получилось: вместо одной центральной комиссии были созданы десятки территориальных, практика поголовного помилования канула в Лету.

Конечно, тут главное – не перегнуть палку. На мой взгляд те, кто могут быть помилованы, вообще не должны лишаться свободы – есть немало альтернативных наказаний. Кстати, об этом много раз говорилось на самых высоких уровнях.

С учётом всего вышеизложенного мы и рассматриваем ходатайства: коллегиально изучаем и сопоставляем все обстоятельства, начиная с причины, характера преступления и заканчивая поведением осуждённого в местах отбывания наказания. Имеет значение и мнение членов его семьи, соседей, потерпевших, участкового инспектора по месту жительства. А потом открытым голосованием принимается решение. Оно не всегда бывает единогласным. Больше того, даже если Комиссия не поддержала ходатайство, материалы направляются в Москву: Президент может принять противоположное решение.

– Вот исходя из этого, напрашивается вопрос: а кто входит в комиссию сегодня и как формируется ее состав?

– В нашей комиссии известные и заслуженные люди, представляющие разные сферы социальной жизни, – член Общественной палаты Ростовской области, уполномоченный по правам человека в регионе, судья в отставке, священнослужитель, казачий атаман, журналист, представители ГУФСИН, Заксобрания, отдела по вопросам помилования Правительства РО, ветеранской организации, врач. Состав формируется по представлениям учреждений, общественных организаций и периодически обновляется.

– Кто-то может присутствовать на заседаниях со стороны ходатайствующих, например, родственники или адвокаты?

– До момента обсуждения решения – да. Такое уже случалось. Приходили адвокаты, выступали, приводили уже известные аргументы, убеждали, что их доверитель больше пользы принесет на свободе, будет помогать семье, уделять внимание детям и т.д. Только удивительно слушать: ведь сих пор на свободе он никакой пользы не приносил: грабил, воровал, пьянствовал, уклонялся от уплаты алиментов, скрывался от жены. А теперь, мол, стал другим человеком. Возможна ли такая метаморфоза?

Был случай, когда пришел ходатайствовать за осуждённого местный депутат. Хлопотал он за молодого человека, руководителя оргпреступной группировки, торговавшей наркотиками, который во время перестрелки с конкурентами убил их главаря. Мы, конечно, в удовлетворении ходатайства отказали, а потом и сам депутат стал фигурантом уголовного дела.

Случались и положительные решения, но они были бы приняты и без адвокатского выступления.

– Насколько важно обладать полнотой информации о ходатайствующем? Наверняка есть желающие приукрасить действительность. Как проверяется истинность сведений, изложенных осужденными в своих прошениях к Президенту?

– В 24 года я закончил юрфак и пришел на должность следователя прокуратуры Кировского района. И потом всю жизнь занимался либо непосредственно расследованием уголовных дел, либо их изучением, беседами с людьми, которые раскрывают преступления, с преступниками – и так далее. И поэтому, когда читаю очередное обращение, которое пишет бывший военнослужащий, якобы имеющий ранения, награды, участвовавший в ликвидации последствий землетрясения в Спитаке, встаёт естественный вопрос о подтверждении этих фактов. Отдел по вопросам помилования очень скрупулезно проверяет такие вещи. Запросили документы, член комиссии – священнослужитель – встретился с офицером, подтвердил: ранения есть – сам видел шрамы. Но шрамы есть, а ранений не оказалось. И наград, о которых он писал – тоже нет, и в Спитаке он не был. Причем если бы он этого не написал, в принципе, он и так мог претендовать на помилование.

– Но есть ведь и другая сторона, когда обоснование все-таки имеется..?

– Да. Вот, например, в ходатайстве имеются данные о том, что по состоянию здоровья осуждённый Г. не может находиться в местах лишения свободы. Начинаем читать материалы дела. А там чехарда: его то признавали невменяемым и назначали попечителя, то вменяемым, но ограниченную дееспособность не отменяли, причём психический статус определялся не на момент совершения преступления, а на момент освидетельствования. А ведь это имеет ключевое значение: если лицо совершило преступление в невменяемом состоянии, то оно вообще не может нести уголовную ответственность! В результате складывается такая картина: Г. вменяемый, но ограниченно дееспособный, по соматическому заболеванию он не может находиться в колонии, но, тем не менее, продолжает отбывать наказание! Написали прокурору, провели совместное совещание с ГУФСИН, в результате через девять месяцев с момента постановки вопроса его освободили, за девять месяцев до конца срока.

– В целом, насколько важную роль играет состояние здоровья при вынесении решения?

Очень важную. Недавно был освобождён осуждённый, у которого в сердце клапан – это четвёртая группа риска для здоровья. И по давлению он тоже попадал под четвертую группу риска. Это значит, что он в любой момент может умереть – или от одной болезни, или от другой. Мы его представили к помилованию, и решение вынесли в его пользу.

Но в медицинской сфере много непонятных формальностей. Например, человек без обеих ног – считается, что это не препятствует отбыванию наказания. А на самом деле – ещё как препятствует!

– На днях Президент помиловал многодетную мать из Ростовской области, приговоренную к десяти годам лишения свободы. Может ли комиссия отказать такому кандидату? Какие могут быть причины для этого?

– Причины самые очевидные: мать пьет, гуляет, детей бросает одних, запирая в доме. Иногда и преступления совершает, а попадётся – прикрывается детьми… Мы можем отказать любому кандидату, если большинство проголосует за это. Но Президент – единственный субъект помилования, он может решить так, как сочтёт нужным.

Не так давно меня поразил совершенно дикий случай со стороны матери вовсе не антисоциального поведения, к тому же, должностного лица – инспектора полиции по делам несовершеннолетних З. Обычный 12- летний школьник, к нему никаких претензий не было – он хорошо учился, нормально одевался, на поведение тоже жалоб не было. Но он жил с бабушкой, так как мать была занята «устройством своей жизни». То ли для создания хороших показателей в работе, то ли по иным противозаконным причинам З. решила поместить его в детский дом, как ребёнка из неблагополучной семьи. Она забрала его прямо из школы, повела в отдел опеки, чтобы оформить документы, но дело было накануне 23 февраля, и чиновники отмахнулись: «приходи после праздника»! Тогда З. повела его в детскую больницу, договорилась с заведующей, и ребенка заперли в изоляторе.

Мальчик сидел взаперти, его навещала бабушка, передавала через решетку передачи. В детский дом он не хотел – и страшно, и позорно: в школе к таким детям относились плохо, считали, что они хулиганы. Все праздновали, а он плакал, просил не отдавать его, но никто маленького человека не послушал и через несколько дней он повесился. З. осудили условно, с отсрочкой исполнения, как мать несовершеннолетних детей. А через время она обращается с ходатайством о помиловании: просит освободить от условного срока, потому, что она мать! Ей отказали, а я вспомнил свою следственную работу и подумал, что надо бы и ее преступление по-другому оценить, и заведующей больничным отделением задать вопросы, и чиновникам…

– С комиссией Вы связаны более 20 лет. За это время видели огромное количество историй, человеческих судеб. Попала ли какая-нибудь из них в Вашу книгу?

– Нет, в книгах всегда есть вымысел, есть хэппи-энд, есть «завлекаловка» и «развлекаловка». А работа здесь, безусловно, дает современные знания – о правоприменительной практике сегодняшнего дня, о людях, которые проходят через нас – это немало и полезно для юриста. Но вдохновения она не даёт. Вдохновение – это когда хочется прямо сейчас, сию минуту бежать к письменному столу и писать. Бывает – вставляешь один абзац и испытываешь удовлетворение. Так вот честно говорю: после заседания Комиссии я никогда не бежал к компьютеру.

Одну из своих книг, изданную в 2012 году, Данил Корецкий любезно подписал для редактора сайта «Южная служба новостей». «Павлу. На добрую память, с пожеланием счастья и удачи без всяких перстней от потусторонних сил!», – гласит послание на титульном листе.

– Огромное спасибо за интервью. Желаем Вам дальнейших творческих успехов и ждем новых открытий.

СПРАВКА

Данил Корецкий родился 4 августа 1948 года в Ростове-на-Дону. Советский и российский учёный-криминолог, писатель и сценарист, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, почётный сотрудник МВД России.

Автор криминальных романов «Антикиллер», «Оперативный псевдоним», «Пешка в большой игре», «Татуированная кожа» и многих других. Его произведения легли в основу художественных фильмов и сериалов, а книги, которыми зачитываются миллионы современников, используются как профессиональные пособия для сотрудников уголовного розыска и следователей. В их сюжетах обыгрываются реальные истории из практики полковника милиции в отставке.