Он начинал службу в гвардии, познал ссылку отца и годы странствий по Европе, а завершил путь кавалером всех высших орденов Российской империи. Иван Остерман – дипломат, сумевший стать своим при шведском дворе и один из главных творцов «Северной системы» Екатерины II. Сегодня память о нем хранит московская усадьба, где располагается Всероссийский музей декоративного искусства, – место, где некогда жил человек, вершивший судьбы северных дворов.

Весна 1773-х года застала графа Ивана Остермана в Стокгольме, где он уже тринадцатый год представлял интересы Российской империи. Он сидел в парадном кабинете посольства, среди кип секретной переписки и проектов международных трактатов. Он был сыном опального вице-канцлера Андрея Остермана. С юных лет познал и гвардейскую службу в Преображенском полку, и горечь ссылки отца, и долгие годы странствий по Европе, где учился политике не по книгам, а в парижских салонах и приемных.

Судя по сохранившимся письмам дипломата, он предпочитал действовать не силой, а искусным убеждением, поддерживая пророссийскую партию «колпаков» [политическая партия в Швеции периода «эры свобод». Свое прозвище «колпаки» или иначе «ночные колпаки» получили от своих противников партии «шляп», выступавшие против их миролюбивой политики, – прим. редакции]. Остерман стремился завоевать доверие самого короля. И у него получилось: когда в конце 1772 года Густав уже готов был ринуться в авантюру, чреватую войной с Россией, именно он сумел внушить ему мысль о гибельности такого шага.

«Дружбу и доверие, ненарушимо царствовавшие между мной и Вашим двором, я приписываю Вашим благим намерениям», – напишет позднее король, подтверждая особое уважение к дипломату, сумевшему стать своим при чужом дворе.

Портрет графа Ивана Андреевича Остермана / 1773 г. / Художник П. Крафт. Из архива внешней политики Российской империи (АВПРИ) и иллюстративных материалов из открытых источников для выставки, посвященной 300-летию со дня рождения И. А. Остермана

Пока наш герой занимался делами в Швеции, в Петербурге зрели грандиозные планы. Императрица Екатерина II, именующая себя в указах «самодержавнейшая Всероссийская, Московская, Киевская, Владимирская, Новгородская, Царица Казанская, Царица Астраханская…», неустанно трудилась над укреплением «Северной системы». План был направлен на создание вокруг России альянса северных европейских стран – Дании, Швеции, Пруссии и Польши. Нужно это было для того, чтобы обеспечить баланс сил в Балтийском регионе и предотвратить усиление любой из противоборствующих сторон без необходимости прямого военного вмешательства империи.

Одним из важнейших шагов на пути к этой цели стал заключенный в 1773 году Царскосельский трактат с Данией. По его условиям великий князь Павел [будущий Павел I, – прим. редакции] уступал свои права на спорный Гольштейн, получая взамен графство Ольденбург, что позволяло снять давнее территориальное напряжение между Петербургом и Копенгагеном. Однако для полной стабилизации требовалось, чтобы и шведский двор, связанный с датским королевским домом династическими узами, не стал препятствием на пути к прочному миру. Здесь в игру вступил Остерман, который приложил немало усилий, чтобы убедить Стокгольм воспринять этот обмен благосклонно. В результате удалось не только предотвратить военный конфликт, но и заложить основу для улучшения отношений между странами. «Северная система», задуманная Екатериной II, воплотилась в жизнь.

Портрет графа Ивана Остермана / Портрет 1760-х годов работы русского художника Федора Стапановича Рокотова

Чуть позже наш герой помог заключению в 1766 году брака племянника российской императрицы Екатерины II – шведского кронпринца, будущего короля Густава III, и дочери датского короля Фредерика V Софии Магдалены. Все для укрепления союза между странами альянса.

Однако круг задач, которые ставила перед своими дипломатами императрица, не ограничивался одной лишь Балтикой. Из Петербурга летели рескрипты [письмо монарха, адресованное подданному, – прим. редакции], один из которых предписывал ему «учинить Английскому Двору следующее предложение собственным Нашим именем», ибо императрица поставляла себе в долг «обезопасить и охранить на время войны торговые промыслы и плавание наших подданных», приглашая к тому же «и другие коммерциею нации интересованные области». Так Остерману пришлось внушать шведскому двору мысль, что интересы больших наций могут быть согласованы без войны, что Российская империя не ищет конфликтов, но и не позволит ущемлять свои права.

Помогла ему в этом вопросе война России с Турцией. Остерман прекрасно понимал взаимосвязь событий: каждый успех русского оружия на юге отзывался эхом в северных кабинетах, заставляя шведов быть сдержаннее. Для него, воспитанного на уроках европейской политики, не было секретом, что Стокгольм внимательно следит за положением дел на Босфоре, и что только твердость России в Средиземном море удерживает Швецию от соблазна реванша на Балтике.

«Известно всем из Манифестов от онаго года данных, с какою наглостию и вероломством Порта Оттоманская, чиня непримиримый и бешеный брань истиннаго Благочестия Святыя Грекороссийския церкви и всего Христианства, поступила на беззаконное и буйственное разрушение», – говорится в манифестах ко всем православным народам.

В августе 1774-го последовал вызов в Петербург, где занял кресло вице-канцлера. Он проработал здесь более двух десятилетий, поддерживая связь со странами Балтики и участвуя в заключении ключевых международных договоров своего времени.

Наш герой участвовал в торговых соглашениях с Данией (1782 г.), Францией (1786–1787 гг.) и Португалией (1787 г.). Также он подписал союзные оборонительные договоры со Священной Римской империей (1792 г.), Пруссией (1792 г.) и Великобританией (1795 г.). Кроме того, Остерман участвовал в Петербургских конвенциях 1793 и 1795 годов, которые касались второго и третьего разделов Речи Посполитой.

Рескрипт Коллегии иностранных дел по именному указу императрицы Екатерины II / Подписали: Н. И. Панин, И. А. Остерман / АВПРИ, ф. Лондонская миссия, оп. 1, д. 345, л. 15-17 об., подлинник, рус. яз.

С восшествием на престол императора Павла I в 1796 году ему было пожаловано звание государственного канцлера. Долгие годы служения империи подошли к концу спустя год, когда он был уволен в отставку по собственному прошению из-за болезни.

Последние годы жизни он провел в Москве, вдали от дипломатических баталий, которым отдал большую часть своей карьеры. На тот момент он уже был крупным землевладельцем – имел угодья в Минской, Могилевской, Московской, Псковской, Рязанской и Санкт-Петербургской губерниях, а также более десяти тысяч душ.

По наследству ему досталась усадьба в Москве, где сейчас располагается Всероссийский музей декоративного искусства – место, где память о дипломате, некогда вершившем судьбы северных дворов, продолжает жить.

Труды нашего были отмечены всеми высшими орденами Российской империи: в 1772 году он получил орден Святого Александра Невского, в 1782-м – орден Святого Владимира 1-й степени, а в 1784-м – орден Святого Андрея Первозванного, высшую награду государства.

Портрет графа Ивана Остермана (живя на покое, граф Остерман принимал посетителей «не иначе как в малиновом тулупе и в желтых туфлях») / Работа неизвестного художника

Материал подготовлен при помощи Представительство МИД России в г. Ростове-на-Дону.