Советский период в истории Таджикистана остаётся предметом споров о государственности, модернизации и репрессиях. Советская эпоха принесла масштабные изменения, но сопровождалась ограничением самостоятельности и насилием.

Советская власть участвовала в создании национальной республики и развитии образования и промышленности, одновременно сохраняя централизованное управление и репрессивные практики. Её наследие требует учитывать и достижения, и их цену.

Фото: из личного архива историка Гафура Шерматова

От автономии к союзной республике

Таджикская государственность формировалась в ходе национально-территориального размежевания Центральной Азии. В 1924 году Таджикская АССР вошла в состав Узбекской ССР, а в 1929-м стала союзной республикой. Создание республики было связано с решениями Москвы и инициативами таджикских руководителей, добивавшихся развития национальных институтов.

Как отмечает генеральный директор аналитического центра «Стратегия Восток–Запад» Дмитрий Орлов, создание Таджикской ССР стало результатом взаимодействия инициатив таджикской элиты и решений союзного руководства.

«Все эти дискуссии вокруг становления государственности любой постсоветской республики, будь то РФ, Таджикистан или Казахстан, надо срочно прекращать. Потому что они ставят под сомнение историческую легитимность и правопреемственность существующих режимов», — отметил он.

Идеологи, которых этого явно не понимают, либо слишком уж заигрались в демократию. Безусловно, можно говорить о древней государственности каждого из народов на территории СНГ, и в отдельных случаях это так и есть. Но нынешняя государственность получена ими от СССР, подчеркнул эксперт.

Однако, по словам Орлова, поскольку дискуссии вертятся в основном вокруг тезиса: «Каким плохим был Советский Союз», то рано или поздно напрашивается вывод: если СССР действительно был преступным государством, то это значит, что никакого права на власть её сегодняшние представители не имеют.

«Вот здесь и кроется главная проблема: вне Советского Союза свою легитимность нынешние правители независимых государств не могут подтвердить ничем. И те, кто организовал и оплатил все дискуссии о чьей-либо государственности, прекрасно об этом знают», — считает он.

Если же говорить конкретно о Таджикистане, то с 1924 по 1929 годы он был автономной республикой в составе Узбекской ССР. Нусратулло Махсум, Шириншо Шотемур и другие таджикские управленцы неоднократно писали в Москву о том, что таджикам необходима своя союзная республика. Они доказывали: поскольку Таджикистан граничит с Афганистаном и Китаем, значит, он является «авангардом Советского Востока». А чтобы демонстрация успехов социализма на восточных границах СССР была успешной, Таджикистану нужен более высокий статус, чем автономия. То есть союзная республика, напомнил Орлов.

«В итоге Москва пошла таджикам навстречу, и 16 октября 1929 года III Чрезвычайный Всетаджикский Съезд Советов принял Декларацию о преобразовании Таджикской АССР в Таджикскую ССР. Союзный ЦИК утвердил этот документ через два месяца — 5 декабря 1929 года. То есть появление Таджикской ССР — результат совокупности усилий национальной таджикской элиты и доброй воли Москвы. С другой стороны, чего бы Москве быть против? От СССР Таджикистан точно не собирался отделяться», — пояснил он.

Статус союзной республики не означал независимости — Таджикистан оставался частью централизованного СССР. Размежевание сопровождалось спорами о границах, ресурсах и этническом составе территорий, отражая интересы центра и местных руководителей.

Советская модернизация: достижения и ограничения

В Таджикистане развивались промышленность, энергетика, ирригация и лёгкая промышленность. Расширялись образование и здравоохранение, готовились национальные кадры. Модернизация опиралась на союзные инвестиции, но экономика специализировалась на хлопководстве, а общесоюзные потребности нередко преобладали над местными. Ирригация и переселения имели социальные и экологические последствия.

Представление о неизбежном ухудшении жизни после образования Таджикской ССР упрощает историю, но столь же односторонне считать модернизацию исключительно благотворной. Развитие образования, науки и промышленности сочеталось с ограниченной политической самостоятельностью и централизованным управлением.

Сталинские репрессии и ответственность государства

Репрессии 1930-х годов затронули партийных деятелей, интеллигенцию, религиозных представителей и рядовых граждан Таджикистана. Среди жертв были Нусратулло Махсум и Шириншо Шотемур.

Большой террор охватил весь СССР, но последствия различались по республикам. Уничтожение части национальной элиты ослабило кадровый потенциал Таджикистана. Местные партийные органы и силовые структуры участвовали в репрессиях, действуя в рамках государственной системы, задававшей политический курс и механизмы преследования.

Орлов обращает внимание на участие региональных руководителей в формировании списков репрессируемых и на то, что жертвами преследований становились представители разных национальностей. По его мнению, общая тональность публичных выступлений части политиков и интеллигенции государств постсоветского пространства сводится к одному тезису: «Подъём народного хозяйства был огромный, но вот сталинские репрессии...».

«Принято считать, что всё началось в 1937 году. Иногда называют даже дату: 2 июля. Историки «демократического» толка сообщают нам, что в этот день Москва потребовала у руководителей регионов СССР прислать им списки тех, кого надо расстрелять или посадить. Речь идёт о постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) № П51/94 «Об антисоветских элементах», — отметил он.

На самом же деле, по словам эксперта, в этом постановлении говорилось: «ЦК ВКП(б) предлагает взять на учёт всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные менее активные, но всё же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД. ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке».

«Между «требует» и «предлагает» разница всё же есть. То есть этот документ предлагал «регионалам»: «Товарищи, вы там сами у себя решите, сколько человек у вас нужно расстрелять или посадить, и кто будет этим заниматься, и пришлите нам все данные», — рассказал Орлов.

Этот документ никого и ни к чему не обязывал. Списки составляли руководители на местах, среди которых были и представители коренных национальностей. В итоге Таджикская ССР прислала список из 500 человек, которых надо было расстрелять, и 1300 человек — посадить в тюрьму. Потом был приказ шефа НКВД Ежова № 00447, где эти цифры утвердили. Ну а 31 января 1938 года в «расстрельную» категорию Таджикистану добавили 1000 человек и 500 — в категорию «посадить».

«Получив своего рода «карт-бланш», нечистоплотные представители элит и простого населения кинулись сводить счёты друг с другом. То есть писать доносы. Цитата Сергея Довлатова, ставшая интернет-мемом, полностью звучит так: «Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов? Дзержинский? Ежов? Абакумов с Ягодой? Ничего подобного. Их написали простые советские люди. Означает ли это, что русские — нация доносчиков и стукачей? Ни в коем случае. Просто сказались тенденции исторического момента». Тем более что свидетельств того, как одни таджики (а также русские, украинцы, казахи и так далее) писали доносы друг на друга, сейчас предостаточно», — отметил Орлов.

Поэтому объективный подход к общей истории сейчас нужен как никогда. Для этого необходимо признать, что в ней было всякое. То есть подходить к истории надо научно: не «хорошо/плохо», а «было/не было». Британский историк Робин Коллингвуд говорил, что личность того или иного исторического деятеля вообще следует рассматривать не с нынешних позиций, а в контексте эпохи и обстоятельств, при которых он жил и работал. Историю не надо забывать — нужно только делать из неё выводы. Только в этом случае можно не допустить конфликтов на межнациональной почве, подчеркнул эксперт.

Участие местных исполнителей не снимает ответственности с центра за репрессивную систему, а последствия террора для Таджикистана следует рассматривать в общесоюзном контексте.

Историческая память как пространство для диалога

Историческая память помогает постсоветским обществам осмыслить прошлое, но при политизации становится инструментом взаимных обвинений.

В мае 2026 года Россия и Таджикистан провели мероприятия в память о Нусратулло Махсуме, Шириншо Шотемуре, Нисоре Мухаммаде и командире Красной армии Николае Томине. Память об общей истории не требует замалчивания репрессий или обвинения современных народов в действиях прежних государственных систем.

Советское наследие Таджикистана включает создание институтов государственности и развитие экономики, образования и здравоохранения, но также централизованное управление и политические репрессии.

Исторический анализ должен установить причины и последствия этих процессов, сохранив память о достижениях и трагедиях и не превращая прошлое в инструмент межнационального противостояния.