В 2025 году число преступлений, совершенных донскими школьниками сократилось на 22%. Для достижения результата региональные власти разработали целый комплекс мероприятий, однако в решении непростой задачи принимают участие и некоммерческие организации Дона. Например, сотрудники АНО «Поколение Лекс» создали проект «Трудный театр» для помощи школьникам из непростых семей и их адаптации в обществе. Успешность практики подтвердили на федеральном уровне – проект вошел в ТОП-100 Фонда президентских грантов. О том, как театральное искусство помогает даже в самых безуспешных ситуациях и с какими трудностями сталкиваются социально-ориентированные НКО, рассказала руководитель «Поколения Лекс» Светлана Пахова.

– С чего начинался «Трудный театр»?

Проект был создан более десяти лет назад специально для работы с молодым поколением и его социализации. В то время этот вопрос не стоял так остро, как сейчас. Мы начинали работу в Азовской воспитательной колонии, затем стали сотрудничать с ПДН Ростова-на-Дону, а также пришли к грантовой поддержке. Театр – это затратная деятельность. Для регулярных выступлений необходимы средства на костюмы, декорации и гастроли.

– У вас по факту социальный театр. Что это такое?

Основная цель социального театра – выравнивание людей в обществе, их сплочение и интеграция. Эта сфера только начинает развиваться. В каждой стране вовлечение в подобный вид искусства решает свои задачи: в Бразилии - это работа в гетто, в Европе - с мигрантами или пожилыми людьми, в Малайзии театры могут носить религиозный характер.

Создание социального театра – это формирование новой институции в стране. В России давно зародились семейные театры, но для подростков ничего похожего не существовало, поэтому его создала я. Эта работа находится где-то на стыке реабилитации и социальной инженерии.

– Как изначально появилась идея создания «Трудного театра»?

Во времена работы в психологической лаборатории Азовской воспитательной колонии мне стало ясно, что людей нельзя исключать из общества, даже если они серьезно оступились в начале жизни. Современная психология и арт-технологии позволяют корректировать социальные проблемы аналогично тому, как современная медицина справляется с болезнями. Таких лабораторий крайне мало, и их количество необходимо увеличивать, так как это прекрасный ресурс для работы с молодежью.

– Как ребята попадают к вам?

Сейчас в основном работает «сарафанное радио», так как проект уже знают. Подростков к нам присылают директора и заместители директоров школ и колледжей. Если они видят ребят, которые оказались в трудной жизненной ситуации, и считают, что самовыражение на сцене поможет им, то направляют их к нам.

– Как именно выступление на сцене помогает им исправиться?

Социальный театр совмещает в себе арт-терапию и развитие эмоционального интеллекта. Это пространство, куда такие подростки могут максимально вписаться. Социализация идет за счет выхода на сцену и получения обратной связи от зрителей и команды. И в целом можно отследить собственную динамику: как меняется твой образ на сцене, как меняется твоя позиция в жизни, приживаешься ли ты в команде, что ты значишь для других и так далее. Важны не только знакомства и дружба, которые тут возникают, но и то, насколько ты в состоянии выдержать вполне взрослую нагрузку.

– Какова реакция подростков на возможность играть в театре?

Почти никто из них изначально не стремится к театральной деятельности. Это дети из семей, где не ставится цель всестороннего развития. Еще и театр такое место, которое редко становится профессией. У подростков тоже иные интересы – интернет, двор. Сказать, что они сами тянутся к театру, нельзя. Тем более, что проявить себя на сцене удается не сразу – обычно на это уходит около года работы. У нас есть клуб выпускников из ребят, которые начинали с нами десять лет назад. Их судьбы складываются по-разному, но одно можно сказать точно – они становятся лучше.

– Что является для вас главным маркером успеха в исправлении подростков?

Из очевидного – ребят снимают с учета. Но для меня, в первую очередь это то, как они учатся договариваться между собой и формировать команду. У них это получается и здесь важно, чтобы они могли действовать самостоятельно, без указаний взрослых. В процессе они совершают ошибки и сами их исправляют. При хорошей страховке у них получаются команды – то есть, составы театра, каждый из которых работает по-своему. По сути, подростки сами занимаются перевоспитанием друг друга.

– Расскажите подробнее о постановках, как они ставятся?

Постановки ставятся под каждого пришедшего. Приход нового человека меняет сцены в спектакле: роль подстраивается под качества актера, а не наоборот. Это делается для удобства тех, кто никогда не стоял на сцене. Подсвечиваются качества, которые у него есть: если у подростка хорошая пластика – акцент делается на танцах, если он харизматичен и умеет общаться с залом – ему даются монологи, где можно беседовать со зрителем. Здесь я их направляю, так как выявить особенности самостоятельно подросткам бывает сложно. Надо человека грамотно посмотреть, изучить, понять.

– Ребята играют для таких же трудных подростков. Как собираются эти залы?

Этим занимается комиссия по делам несовершеннолетних (КДН) и ПДН. Мы ведь понимаем, что привлечь внимание современного поколения и заставить их отвлечься от телефонов – большая задача. Но иногда они даже начинают соревноваться между собой в том, кто на какой минуте спектакля перестанет смотреть в гаджеты.

– Гранты являются основным источником финансирования?

Нет. Грантовая система в России не предполагает постоянного финансирования. У нас все гранты разовые, они не поддерживают нашу организацию постоянно. Рассчитывать только на них неправильно. Кроме того, для такой работы необходима поддержка и местной исполнительной власти. В Ростове она у нас есть есть. Например, нам выделили площадку для репетиций в школе № 93. Этому способствовало письмо Марии Львовой-Беловой, уполномоченного по правам ребенка при Президенте РФ, после которого мэрия предоставила нам место.

– У вас нет постоянных площадок для выступлений. Как вы их находите?

Мы обращаемся, пишем. Кто-то может предоставить нам площадку, а для кого-то это проблема. Например, мы 10 лет ждали возможности выступить на сцене Молодежного театра, но этого до сих пор не произошло. Я считаю, что нам просто пока не повезло с ним. Выступления в театре им. М. Горького нам оплачивает Комитет по молодежной политике Ростовской области, там мы выступаем. У театров тоже сложное положение – есть госзадание, нагрузка, у них никогда не пустуют сцены, поэтому даже несколько часов им выделить тяжело.

– Как вы оцениваете развитие сферы НКО и что хотели бы изменить?

НКО нужна поддержка. Еще раз скажу, что грантовая система пока несовершенна. Основная проблема в том, что гранты не позволяют выстраивать долговременную перспективу, так как нет поддержки постоянной деятельности. На какие средства должны существовать социально-ориентированные НКО – вопрос открытый. Социальный театр получил первый грант от Фонда президентских грантов в 2016 году. До этого мы около пяти лет работали без этого финансирования, сталкивались с проблемами оплаты аренды и поиска мест для репетиций.

– Какие у вас цели на ближайшие пять лет?

В глобальном смысле – двигать социальный театр в России и за рубежом. Но даже сейчас мы идем в этом направлении очень уверенно и стали одним из передовых социальных театров. Если говорить о конкретных целях, то для нас всегда первостепенная цель – это очередная постановка, без нее все это теряет смысл.

Проект «Не просто так: истории НКО, меняющих жизнь» реализуется АНО «Бла-бла медиа» при поддержке АНО «Центр медиастратегий» и Агентства развития гражданских инициатив Ростовской области.