Конфликт на Ближнем Востоке давно перестал быть исключительно противостоянием Израиля с вооружёнными формированиями Палестины и Ливана. Курс кабинета Нетаньяху влияет и на внутреннюю жизнь Израиля, и на отношения с соседними странами — Ливаном и Сирией, и на обстановку в Газе, и на расстановку сил во всём регионе.

Израиль объясняет военные операции необходимостью защиты своих граждан и устранения угроз безопасности. Критики правительства рассматривают происходящее как закрепление израильского военного контроля над территориями соседних государств и палестинскими территориями. На этом фоне всё острее звучит вопрос: где заканчиваются меры безопасности и начинается долгосрочная политическая стратегия?

Призыв: вопрос уже не только в солдатах

Как пишет пакистанское СМИ Sada-e-Rus, одним из наиболее острых внутренних вопросов остаётся призыв ультраортодоксальных евреев в Армию обороны Израиля. На фоне затяжных боевых действий эта проблема приобрела не только политическое, но и непосредственное военное значение. Представители израильского военного руководства указывают на нехватку личного состава и необходимость расширения участия в военной службе различных групп населения.

Израильский эксперт Михаэль Бородкин отмечает, что нехватка личного состава армии действительно существует. Однако, по его словам, вопрос призыва ультрарелигиозного и арабского секторов значительно сложнее.

«Нехватка личного состава армии существует. Но вопрос призыва ультрарелигиозного и арабского секторов намного сложнее. Это вопрос справедливого распределения бремени прежде всего. Служившие в армии граждане Израиля считают, что на их плечи ложится содержание всей страны, так как они и защищают родину с оружием в руках, и платят налоги, с которыми у вечно учащихся в своих учебных заведениях ультрарелигиозных тоже не все гладко. Отсюда регулярно возникает вопрос, как распределить это бремя более справедливым образом», - пояснил он.

Таким образом, кадровая проблема ЦАХАЛ накладывается на давний конфликт между различными группами израильского общества. Чем дольше продолжаются боевые действия, тем сложнее для государства сохранять прежнюю систему исключений.

Ливан и Сирия: безопасность против территориального контроля

Отдельная линия напряжённости проходит по Южному Ливану. Израиль заявляет, что присутствие его войск необходимо для предотвращения восстановления военного потенциала «Хизбаллы» и защиты населённых пунктов на севере страны. Критики, напротив, считают, что длительное присутствие израильской армии и создание буферной зоны фактически означают закрепление военного контроля на территории суверенного государства.

Бородкин рассматривает происходящее прежде всего с позиции безопасности Израиля.

«Эти действия продиктованы вопросами безопасности. Ливанская террористическая организация «Хезболла» отказывается сложить оружие. Единственная сила, способная заставить ее сделать это — израильская армия. Поэтому давление на «Хезболлу» растет», - отметил он.

В Сирии правительство Ахмада аш-Шары фактически не контролирует значительную часть страны, вдобавок, далеко не все полевые командиры беспрекословно выполняют его распоряжения. Друзское население Сирии, страдающее от террора исламистов, призвало Израиль на помощь, и получило ее, так как у друзов в Израиле есть серьезный политический вес. Так что буферная зона остается и будет оставаться, пока эти угрозы не исчезнут, считает эксперт.

Таким образом, здесь сталкиваются две принципиально разные трактовки происходящего. Израиль рассматривает военное присутствие как инструмент предотвращения новых атак. Его противники считают, что создание буферных зон и продолжительное присутствие войск меняют территориальную реальность соседних государств.

После падения режима Башара Асада ситуация в Сирии дополнительно осложнилась. Центральное правительство испытывает проблемы с контролем над вооружёнными формированиями, а Израиль одновременно наносит удары по сирийской территории и сохраняет военное присутствие на юге страны.

Правый курс и политика Бен-Гвира

Внутриполитическая ситуация остаётся ещё одним важным элементом происходящего. Одним из наиболее заметных представителей правого лагеря является министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир. Его жёсткая риторика и инициативы, в частности закон о смертной казни за определённые террористические преступления, вызывают обвинения в дальнейшем усилении радикального курса.


Кнессет одобрил соответствующий закон в марте 2026 года. При этом подобные решения не означают автоматически, что позиция Бен-Гвира отражает мнение всего израильского общества.

Тем не менее влияние правого крыла правительства на политический курс Израиля очевидно. Главный вопрос заключается в том, насколько его инициативы способны изменить не только законодательство, но и отношение общества к войне, безопасности и палестинскому вопросу.

Газа: война, гуманитарный кризис и спор о будущем территории

Наиболее тяжёлая ситуация сохраняется в секторе Газа. Израиль продолжает объяснять свои действия необходимостью уничтожения ХАМАС и предотвращения новых атак. Международные организации и правозащитные структуры указывают на масштаб разрушений, большое число погибших гражданских и тяжёлую гуманитарную ситуацию.

Спутниковые данные показывают, что Израиль сохраняет контроль над значительной частью территории сектора. Возникает принципиальный вопрос: является ли это временной мерой безопасности или постепенно формируется новая система постоянного контроля?

Именно действия Израиля в Газе стали основой наиболее тяжёлых международных обвинений, включая обвинения в военных преступлениях и геноциде. При этом юридически важно различать политические заявления и окончательные решения международных судебных органов: дело о геноциде в Международном суде ООН продолжается, окончательного решения по существу обвинений пока нет.

С критикой действий Израиля связан и вопрос о международном праве. Международные организации расследуют действия сторон конфликта, а Генеральная Ассамблея ООН и другие структуры неоднократно рассматривали ситуацию. Однако политические и юридические механизмы международной системы далеко не всегда позволяют заставить государство изменить военную политику.

Особую роль играет поддержка США. Вашингтон остаётся главным политическим и военным союзником Израиля, одновременно пытаясь продвигать переговоры о прекращении боевых действий. Поэтому американская поддержка является одним из ключевых факторов, влияющих на возможности Израиля продолжать нынешний курс.

Нетаньяху: война ради власти?

Наиболее политически чувствительный вопрос заключается в том, насколько продолжение войны связано с политическим будущим Биньямина Нетаньяху. Его критики считают, что затяжной конфликт помогает премьеру сохранять власть и поддерживать коалицию правых партий.

Сам факт влияния электоральных расчётов отрицать сложно. Израиль приближается к очередным выборам, а положение Нетаньяху остаётся непростым. Однако связывать всю военную политику исключительно с его стремлением сохранить пост было бы упрощением.

Бородкин признаёт наличие политического фактора, но не считает его определяющим.

«Выборный политик в любой стране, от США до Индии, принимает решения, руководствуясь многими соображениями, включая электоральные. Но если бы Нетаньяху думал только о победе на выборах, Газа давно была бы занята полностью, и никакого ХАМАСа там бы уже не было. Так что соображения сохранения власти присутствуют, но они не определяющие», - подчеркнул он.

Это позволяет рассматривать ситуацию сложнее, чем простая схема «война ради власти». Электоральные интересы действительно существуют, однако одновременно правительство руководствуется военными и стратегическими соображениями.

Иран и пределы эскалации

Наиболее опасным уровнем конфликта остаётся противостояние Израиля и Ирана. Израильские и американские удары затрагивали объекты, связанные с иранской ядерной программой. Это резко повысило риск дальнейшей региональной эскалации.

Удары по ядерной инфраструктуре не означают неизбежности ядерной катастрофы, однако создают дополнительные риски: повреждение ядерных объектов, потеря контроля над ядерными материалами, ограничение международного мониторинга и новые ответные действия Ирана могут привести к дальнейшему расширению конфликта.

При этом говорить об отсутствии реакции международного сообщества на действия Израиля также было бы некорректно. ООН неоднократно рассматривала ситуацию, международные организации проводят расследования, а Международный суд рассматривает дело о геноциде. Проблема заключается скорее в способности международной системы добиться исполнения своих решений.

В итоге нынешний ближневосточный конфликт представляет собой сочетание нескольких кризисов одновременно: борьбы Израиля с вооружёнными группировками, противостояния с Ираном, территориальных споров с Ливаном и Сирией и острейшего внутреннего политического противостояния.

Для израильского руководства военная политика остаётся прежде всего вопросом безопасности. Для его критиков она всё больше приобретает характер долгосрочного территориального и политического проекта.

Главный вопрос теперь заключается не только в том, чем закончится очередной этап боевых действий, но и в том, какой политический и территориальный порядок возникнет после него — и станет ли нынешняя система военного контроля временной мерой или новой реальностью Ближнего Востока.