Юг России близок Кавказу, но далёк от Центральной Азии - и тем не менее именно здесь, на площадке II Международного форума «Современные тенденции развития стран Большого Кавказа и Центральной Азии в многополярном мире», прозвучал диагноз, который касается не столько географии, сколько медиареальности.

Общий язык, высокая плотность человеческих связей и повседневная мобильность сохраняются, но единое цифровое пространство становится всё менее целостным. Платформенная асимметрия, о которой шла речь в докладе Таисии Мармонтовой, кандидата исторических наук, ассоциированного профессора Международного университета «Астана», президента Общественного фонда «Институт исследования региональной интеграции», - это не техническая деталь, а фактор, который прямо влияет на то, как молодые казахстанцы воспринимают Россию, историю и самих себя.

Приграничье: Россия как повседневность

Для жителей Петропавловска, Костаная, Павлодара, Уральска, Актобе отношения с Россией - это не внешнеполитическая абстракция, а часть повседневной жизни. Точно так же для жителя Омска, Оренбурга, Челябинска или Кургана Казахстан - не «далёкая страна», а ближайший сосед, с которым связаны семейные биографии, работа, поездки.

Образ России в приграничье формируется не только телевидением или социальными сетями - он складывается из собственного опыта поездок и непосредственного контакта с российской действительностью. Россия здесь воспринимается одновременно и как иностранное государство, и как ближайший сосед, где переплетены образование, работа, семья и повседневная мобильность. Это принципиально отличает отношение к России в казахстанском приграничье от восприятия страны, с которой человек знаком преимущественно через медиаконтент.

Мягкий образ и культурные ассоциации

«Любопытный кейс: на лекциях в Волгоградском университете студентам, занимающимся регионом, задавали вопрос - с чем ассоциируется Казахстан? - поделилась спикер. - Ответы оказались мягкими, бытовыми: вкус, цвет, запах. Студенты знали казахстанский шоколад, бешбармак, исполнителя Скриптонита. Один из студентов сказал: «Мне кажется, где‑то в России перевернулся грузовик с талантливыми казахами». Это вроде бы забавная фраза, но за ней стоит реальный культурный обмен, который происходит стихийно и не нуждается в институциональной поддержке».

Но если культурный обмен живёт сам по себе, то медиапространство - нет. И именно здесь возникает парадокс.

Платформенная асимметрия: цифры

Данные социологических опросов КИСИ (Казахстанского института стратегических исследований) за 2025 год и исследований Demoscope за 2026 год четко описывают структуру медиапотребления в Казахстане. Главными источниками информации стали международные социальные сети и мессенджеры, тогда как доля российских ресурсов свелась к минимуму. Аналогичные тренды заметны в Кыргызстане, где более 50% граждан читают новости на зарубежной платформе, заблокированной в РФ.

Опросы среди казахстанской молодежи подтверждают этот вектор: международные сервисы лидируют с огромным отрывом. При этом социальные сети давно перестали быть лишь пространством для развлечений. В студенческой среде (19–23 года) сразу 74,5% респондентов выбирают новостной и информационный контент. Итог очевиден: повседневная цифровая активность молодого поколения в Центральной Азии полностью сместилась из российской интернет-экосистемы на глобальные площадки.

Суть асимметрии

Цифровое пространство двух стран разделилось. В Казахстане информационный поток формируют глобальные соцсети и мессенджеры. В России же зарубежные платформы заблокированы или замедлены, а внутренние ресурсы соседа практически не привлекают. Из-за этой платформенной асимметрии общее цифровое поле распадается, несмотря на сохранение языка и тесных человеческих связей.

Если одна сторона уходит с площадки, аудитория не уходит вместе с ней. Освободившееся внимание занимают другие - международные СМИ, блогеры, проекты, часто работающие при поддержке западных фондов.

Историческая память: что соединяет прошлое и будущее

Общие точки пересечения Казахстана и России есть - и одна из важнейших связана с памятью о Великой Отечественной войне, утверждает эксперт Мармонтовой. В 2021 году было проведено исследование, в котором приняли участие 565 молодых людей, преимущественно из Северо‑Казахстанской, Костанайской и Павлодарской областей.

«Откуда берётся память? На первом месте - образование: 66,2% опрошенных назвали образование источником представлений о вкладе Казахстана в Победу, - говорит спикер. - Далее следуют документальные фильмы, книги и статьи, музеи и памятные места, семейные рассказы и только затем - социальные сети и блоги (около 30% из выборки в 606 человек). И вот здесь возникает ключевой разрыв. Историческая память молодого поколения воспроизводится преимущественно через образование, телевидение, книги, музеи. Но повседневное информационное потребление той же молодёжи уже переместилось в совершенно другую медиасреду. Россия сегодня конкурирует за внимание пользователя внутри алгоритмической линейки с огромным количеством других нарративов, и это не отменяет фактологической общности, но ставит вопрос о том, как именно эта общность передаётся дальше».

Алгоритмическая линейка как новый посредник

Правила игры в медиапространстве теперь диктуют алгоритмы зарубежных платформ, заблокированных в РФ.

Изменить эти правила игры почти невозможно: контентом управляет не живой редактор, а алгоритм. Исторические факты здесь конкурируют с развлекательными роликами, и если публикация не зацепила зрителя за три секунды - её просто пролистывают. Удерживать аудиторию в таких реалиях становится сложнейшей задачей.

Тем не менее, цифровая среда не бесполезна: она должна стать удобным проводником к серьезным знаниям, а не их суррогатом. Но как именно заставить этот механизм работать - вопрос до сих пор открытый.