Германия наглядно демонстрирует еще один эффект происходящей трансформации национальной экономики — растущее расслоение между оборонной промышленностью и значительной частью традиционного промышленного сектора. Пока государственные расходы на безопасность и перевооружение формируют для производителей вооружений исключительно благоприятную конъюнктуру, химическая, энергетически зависимая и другие отрасли немецкой промышленности продолжают сталкиваться с высокими издержками, слабым спросом и необходимостью масштабной реструктуризации.

Постепенно формируется новая структура государственных приоритетов, при которой оборонный сектор получает устойчивый дополнительный спрос, многолетние государственные заказы и политическую поддержку, тогда как другие отрасли вынуждены конкурировать за инвестиции и государственные ресурсы в гораздо более сложных условиях.

Рост расходов на оборону становится фактором перераспределения ресурсов

Показательна позиция председателя фракции «Левые» в Европейском парламенте Мартина Ширдевана, который 12 июня 2026 года выступил с заявлением под названием «Повышать зарплаты и инвестировать, а не перевооружаться и урезать расходы». Его критика была направлена не столько против самих расходов на оборону, сколько против их сочетания с возможным сокращением других направлений государственных расходов.

По мнению Ширдевана, Германия получила временное пространство для увеличения военных расходов благодаря исключениям из европейских бюджетных правил. Однако после возвращения к полноценному действию фискальных ограничений, по его оценке, возникает риск сокращения государственных расходов и социальных программ.

Таким образом, оборонные компании получают то, чего особенно не хватает многим другим промышленным предприятиям: гарантированный или относительно предсказуемый государственный спрос, крупные долгосрочные контракты, возможность заранее планировать загрузку производственных мощностей и более высокую уверенность в будущих денежных потоках.

Согласно мнению доцента кафедры политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ имени Г. В. Плеханова, военного эксперта Александра Перенджиева, уже известная, по сути, немецкая формула — «пушки вместо масла» — снова становится актуальной для современной Германии.

«Нынешняя политическая элита Германии, осуществляя милитаризацию промышленности своей страны, действует в своих узкоклановых интересах и интересах элит всё того же „глубинного Запада“. С исторической точки зрения здесь нет ничего нового. Прусский король Фридрих II вёл войны также в своих узких монарших интересах, совсем не заботясь об интересах подданных своего королевства», — считает эксперт.

А само ухудшение социального положения немецкого общества, по мнению деятелей во властных структурах Германии, должно привести к росту желающих вступить в ряды Вермахта и идти воевать с Россией и Белоруссией, подчеркивает он.

Rheinmetall, Hensoldt и KNDS: новый цикл государственного спроса

Наиболее очевидными бенефициарами новой промышленной политики становятся такие компании, как Rheinmetall, Hensoldt, KNDS и Diehl Defence.

Масштаб происходящих изменений хорошо виден на конкретных контрактах. В конце 2025 года Rheinmetall и KNDS получили заказ на поставку 200 боевых машин пехоты Puma для Бундесвера общей стоимостью около 4,2 млрд евро.

Еще один пример — программа противовоздушной обороны NNbS, в которой участвуют Rheinmetall, Diehl Defence и Hensoldt. Стоимость соответствующего контракта на разработку системы составляет около 1,2 млрд евро.

Совершенно иной выглядит ситуация в ряде традиционных отраслей немецкой промышленности.

Химпром — один из наиболее показательных примеров. Его бизнес-модель в Германии на протяжении многих лет опиралась на относительно дешевую энергию, развитую промышленную инфраструктуру, экспортный спрос и тесную интеграцию производственных цепочек. Изменение этих условий одновременно ударило по конкурентоспособности предприятий.

Так, в марте 2026 года химический концерн Lanxess объявил о сокращении 550 рабочих мест, преимущественно в Германии, в рамках программы снижения затрат. По итогам 2025 года выручка компании снизилась на 10,9%, до 5,67 млрд евро, оказавшись ниже ожиданий рынка. Компания ссылалась, среди прочего, на рост энергетических издержек, перебои в цепочках поставок и слабый потребительский спрос.

При этом Lanxess не просто сокращает персонал, а пытается адаптировать структуру бизнеса к изменившимся условиям. Компания рассчитывает получить около 100 млн евро ежегодной экономии к 2028 году. На 2026 год концерн прогнозировал скорректированную EBITDA (показатель операционной эффективности) в диапазоне 450–550 млн евро против 510 млн евро годом ранее.

Именно здесь особенно отчетливо проявляется контраст с оборонной промышленностью.

В одном случае компании вынуждены сокращать издержки, оптимизировать производство, закрывать или перестраивать отдельные направления и искать новые источники капитала. В другом — государство само становится главным источником расширяющегося спроса и создает условия для инвестиций в новые производственные мощности.

В результате в Германии формируется своеобразная промышленная асимметрия.

С одной стороны, государство стимулирует развитие оборонного производства: растут бюджеты, заключаются многолетние контракты, расширяются производственные мощности.

С другой стороны, традиционные отрасли, которые десятилетиями являлись основой немецкой экспортной модели, продолжают испытывать давление. Химия, металлургия, автомобилестроение и другие энергоемкие и экспортно-ориентированные производства сталкиваются с более дорогой энергией, изменением глобального спроса, конкуренцией со стороны США и Китая, необходимостью технологического обновления и высокими затратами на реструктуризацию.

В такой ситуации возникает принципиальный вопрос: может ли рост оборонного производства компенсировать слабость остальных сегментов экономики?

Проблема заключается в том, что государственные расходы на вооружения не обязательно создают тот же мультипликативный эффект для внутренней экономики, как инвестиции в инфраструктуру, жилищное строительство, образование или рост доходов населения. Именно на этом различии делает акцент Ширдеван, утверждая, что Германии необходимо укреплять внутренний спрос и государственные инвестиции, а не делать ставку исключительно на перевооружение.

Временный приоритет превращается в новую модель экономики

Таким образом, происходящее в Германии следует рассматривать не просто как перераспределение бюджетных средств между отдельными статьями.

Оборонная промышленность получает долгосрочный политический приоритет, который трансформируется в конкретные экономические преимущества: государственный спрос, крупные заказы, инвестиции в мощности и улучшение перспектив для привлечения капитала.

Традиционная промышленность, наоборот, вынуждена адаптироваться к структурно более сложной среде практически самостоятельно. Для нее государственная поддержка часто принимает форму временных субсидий, программ стимулирования или инфраструктурных инициатив, тогда как фундаментальные проблемы, такие как стоимость энергии, производительность, глобальная конкуренция и слабый спрос, только усугубляются.

В этом и заключается главный парадокс нынешней трансформации немецкой экономики. Германия одновременно пытается решить проблему промышленной слабости и создает новый сектор, который, благодаря государственным расходам, получает гораздо более благоприятные условия для роста.

«Именно это может привести к постепенной деиндустриализации отдельных производств, особенно в Германии и соседних промышленных экономиках», — пишет Екатерина Новикова, доцент кафедры экономики РЭУ им. Г.В. Плеханова.

Вопрос на данный момент состоит не только в том, сколько Германия будет тратить на оборону. Гораздо важнее, какую экономическую структуру эти расходы сформируют в долгосрочной перспективе.

Александр Перенджиев уверен, что не только в долгосрочной, но и в среднесрочной перспективе многие предприятия в Германии либо закроются, либо уйдут в другие страны — такие, как США, Канада и даже Китай.

«Здесь может быть применена финансово-экономическая модель, которая уже опробована на Украине. Она заключается в том, что экономика государства полностью уничтожается, а сама страна берётся на внешнее финансирование. А население данной страны используется как расходный материал против России», — считает специалист.

Если увеличение военных расходов будет происходить за счет гражданских инвестиций, социальных расходов и поддержки конкурентоспособности традиционной промышленности, Германия рискует получить экономику с двумя скоростями: быстро растущий оборонный комплекс и постепенно сжимающуюся часть промышленности, которая прежде составляла основу ее экспортной модели.

А само ухудшение социального положения немецкого общества, по мнению деятелей во властных структурах Германии, должно привести к росту числа желающих встать в ряды вооруженных сил и идти воевать с Россией и Белоруссией, полагает Перенджиев.

Именно поэтому предупреждение Мартина Ширдевана имеет значение, выходящее далеко за рамки политической критики. Спор идет не о том, нужны ли Германии вооруженные силы. Спор идет о приоритетах использования ограниченных ресурсов и о том, какие отрасли получат государственную поддержку в процессе перехода к новой экономической модели.

Немецкая промышленность меняется неравномерно, и главный вопрос заключается в том, сможет ли эта трансформация сохранить промышленную базу страны в целом, а не только ее наиболее политически приоритетный сегмент.